RSS
21.09.2016 / Новости клиники

Минтруд продолжает реформировать систему медико-социальной экспертизы. В скором времени будет создан федеральный реестр инвалидов, меняются требования к врачам-экспертам, создаются общественные советы при бюро МСЭ, вводится аудио– и видеозапись процедуры экспертизы. На вопросы портала "Милосердие.Ru" отвечает заместитель министра труда и социальной защиты РФ Григорий Лекарев.

В ходе мониторинга министерство выявило, по каким заболеваниям возросло число отказов в установлении инвалидности детям. В чем причина роста отказов?

- Медико-социальная экспертиза – процедура весьма сложная, она касается здоровья и жизни большого количества людей. Каждая ситуация уникальна, и один и тот же диагноз может совершенно по-разному сказываться на качестве жизни.

Реформирование медико-социальной экспертизы началось еще в 2010 году, когда была принята концепция ее совершенствования и развития. До 2015 года эксперты бюро МСЭ руководствовались такими критериями, как значительно выраженные, выраженные и умеренно выраженные нарушения. При этом, как именно определить степень выраженности, не было прописано, и почти всегда эксперт принимал решение о группе инвалидности на основе своих профессиональных знаний и умений, то есть присутствовала и определенная доля субъективизма.

Именно для исключения субъективного подхода было принято решение о разработке новых классификаций и критериев. Их разработка изначально была сопряжена с риском того, что какие-то состояния здоровья будут прописаны нечетко. Поэтому мы договорились с пациентскими и общественными организациями, что, внедряя их, будем совместно проводить мониторинг применения.

Такой общий мониторинг проводился на протяжении 2015 года. И в этом году мы приняли решение провести отдельный мониторинг по установлению инвалидности детям в 2015 году.

Результаты мониторинга показали не только увеличение, но и снижение числа отказов в установлении инвалидности по отдельным нозологиям.

Так, например, по целиакии, бронхиальной астме, новообразованиям и расстройствам аутистического спектра раньше отказов было больше. В 2010-2011 годах аутизм вообще редко диагностировался.

А по таким заболеваниям, как фенилкетонурия, врожденная расщелина губы и неба, мониторинг показал определенный рост числа отказов.

Это связано не с тем, что классификации и критерии какие-то неправильные. Дело в том, что по некоторым заболеваниям они были прописаны недостаточно четко, и это позволило некоторым экспертам трактовать их в сторону ужесточения.

По некоторым случаям в ходе мониторинга нам пришлось изменить решение, в абсолютных цифрах это несколько десятков человек.

Также при анализе ситуации мы вносили необходимые изменения и уточняли классификации и критерии. В отношении фенилкетонурии последние изменения вступили в силу 9 августа. Теперь у экспертов есть четкий ориентир, что при тяжелых формах этого заболевания инвалидность устанавливать следует.

Сейчас мы готовим приказ о продолжении мониторинга решений медико-социальной экспертизы с тем, чтобы проанализировать практику уже 2016 года.

Министерство продолжает реформировать систему МСЭ;для этого разработана специальная дорожная карта. Какие моменты в ней главные?

- Начало реформы было связано с изменением подходов к установлению группы инвалидности, с разработкой единого нормативного акта. Продолжение будет касаться научно-методического обеспечения МСЭ. Ведь появляются новые способы и методы лечения, используются более точные и чувствительные диагностические тесты. И медико-социальная экспертиза должна обосновывать экспертные решения, опираясь в том числе на достижения современной науки. Чтобы шагать в ногу со временем, необходимо также повышать уровень квалификации кадров.

Еще одно направление – организационное. Мы прилагаем определенные усилия, чтобы максимально устранить условия для коррупции. Например, планируем внедрять в практику работы МСЭ электронную очередь и независимое распределение дел между экспертными составами. Это позволит, на наш взгляд, обеспечить объективное и беспристрастное рассмотрение дел экспертами.

Сейчас много жалоб связано с грубым, недостаточно участливым поведением врачей, и наша задача сделать экспертизу более прозрачной для населения. Для этого мы предлагаем создать общественные советы при главных бюро МСЭ. Советы смогут оперативно реагировать на жалобы людей в случае неэтичного поведения экспертов.

Также планируем создание института независимой медико-социальной экспертизы для того, чтобы вооружить людей профессиональным независимым мнением относительно показаний для установления инвалидности. Это мнение они смогут использовать при обжаловании решений федеральных учреждений МСЭ, в том числе в судебном порядке. Институт независимой экспертизы должен помочь в снятии множества вопросов, касающихся субъективности решений конкретного учреждения МСЭ.

Расскажите поподробнее об общественных советах при МСЭ. Как с их помощью граждане смогут воздействовать на ситуацию?

- Мы предполагаем, что в состав общественных советов при главных бюро войдут региональные общественные деятели, представители правозащитных организаций, уполномоченные по правам человека, уполномоченные по правам ребенка. Совет должен состоять из людей, которые опираются на общественные институты, представляют интересы большой категории граждан.

Я далек от мысли, что мы сможем в общественном совете разбирать суть принятого решения (о группе инвалидности), потому что это высокопрофессиональная сфера. Но с точки зрения соблюдения порядка общественный совет может сделать очень многое.

Мы хотим прописать полномочия общественного совета так, чтобы его решения имели серьезный вес. Скорее всего, для этого понадобится разработать специальные нормативные акты.

- Кто займется совершенствованием МСЭ?

– Во-первых, это Федеральное бюро медико-социальной экспертизы. Это не только высшая инстанция, где рассматриваются особо сложные случаи или обжалуются решения нижестоящих бюро, но еще и клиническая база. Там работают профессионалы в области кардиологии, пульмонологии, нефрологии и др.

Во-вторых, министерству подведомственен ряд образовательных и научных учреждений. Например, Санкт-Петербургский институт усовершенствования врачей-экспертов (СПбИУВЭК) – образовательная организация, в которой организовано повышение квалификации экспертов или переобучение врачей для работы в медико-социальной экспертизе.

Еще одна организация – это институт Альбрехта (Санкт-Петербургский научно-практический центр медико-социальной экспертизы, протезирования и реабилитации инвалидов им. Г.А.Альбрехта).

Новокузнецкий научно-практический центр медико-социальной экспертизы и реабилитации инвалидов специализируется на спинальных травмах, на вопросах, связанных с нарушением функций сосудов. Он проводит в том числе хирургические операции.

В этих учреждениях – самая большая концентрация кандидатов и докторов медицинских наук, которые делали свои научные работы именно в сфере МСЭ.

Вы упомянули о необходимости повышения квалификации экспертов. Чему будут учить в первую очередь?

– В первую очередь, конечно, это нормативная база, классификации и критерии. Второе – разработка индивидуальной программы реабилитации, в том числе назначение технических средств реабилитации. Третий аспект – это организационные вопросы, кадровое и материально-техническое обеспечение.

Как инвалид может доказать, что врач-эксперт вел себя неэтично?

– Когда мы говорим о процедуре освидетельствования, не нужно забывать, что эксперт принимает решения не единолично, в кабинете он не один. Всегда есть свидетели, которые смогут подтвердить или опровергнуть факт неэтичного поведения. В проект «дорожной карты» заложена видео– и аудиофиксация процедуры освидетельствования. Если пациент захочет, чтобы запись не велась, он всегда сможет заявить об этом, но у эксперта такого права не будет.

Мы понимаем, что для хранения этих записей придется увеличить мощность серверов. Все данные будут защищены, доступ к ним третьих лиц будет максимально ограничен. Даже эксперт не сможет модифицировать, изменить или сократить запись. При обжаловании или в случаях нарушения прав инвалида запись сможет использоваться как доказательная база. К ней планируется обеспечить доступ общественного совета, судебных или следственных органов.

Как быть, если человек тяжело болен, но инвалидность ему не устанавливают?

– Сейчас эксперты бюро медико-социальной экспертизы должны не только разъяснять принятое решение, но и сообщать человеку, которому инвалидность не была установлена, на какие меры поддержки он имеет право. Наши главные бюро совместно с региональными властями разработали соответствующие памятки.

Например, лекарственное обеспечение, согласно постановлению правительства № 890, распространяется не только на инвалидов. Есть перечень нозологий, при которых оно предусмотрено. Наша задача – сориентировать человека, куда ему пойти, как получить помощь, по какому адресу, телефону, e-mail он должен обращаться.

Какие рабочие моменты и пробелы в законодательстве используются сотрудниками, склонными к коррупции?

– "Лазейки" для коррупционеров встречаются практически на каждом шагу, ведь при экспертизе всегда есть определенная доля субъективизма. Например, это может быть и признание инвалидом лица, у которого нет признаков инвалидности. Правда, в таком случае бывают замешаны и медицинские организации, которые пишут, что присутствует заболевание, которого на самом деле нет.

Подспорьем в борьбе с коррупцией стало бы установление межведомственного электронного взаимодействия с медицинскими организациями. Такие планы у нас есть. В частности, форму 088/у (направление на освидетельствование) нам бы хотелось получать в электронном виде. Потому что в ходе проверок иногда выясняется, что такая форма в деле отсутствует или печать на ней стоит непонятная.

Уже сейчас хорошим инструментом является единая автоматизированная система МСЭ. С 2013 года учреждения медико-социальной экспертизы полностью перешли с бумажного освидетельствования на электронное.

В системе фиксируются все изменения, которые вносит эксперт. Причем доступ к этой информации имеется и в главном бюро, и в федеральном бюро МСЭ. Почему это важно? Иногда при коррупционных схемах возникает желание что-то подправить или изменить, внести какие-то уточнения. Иногда эксперты так торопятся, что вообще ничего не заполняют: справка об инвалидности есть, а дела нет. Система это фиксирует.

Скажу, что система дисциплинирует сотрудников МСЭ и в отношении сроков. Как только человек подает заявление на освидетельствование или на изменение ИПРА, включаются сроки, установленные административным регламентом. Они обязывают нас, в частности, не затягивать направление сведений в Пенсионный фонд, чтобы инвалид сразу же начал получать выплаты.

В этом году мы завершаем формирование защищенных каналов связи для передачи данных о человеке, поскольку они не только носят персональный характер, но и содержат сведения о врачебной тайне. Сейчас такие каналы сформированы между Федеральным бюро и всеми субъектами, за исключением Крыма и Севастополя, которые тоже вскоре присоединятся к системе.

Когда планируется создание федерального реестра инвалидов, и зачем это делается?

– С 1 января 2017 года начнет работать федеральный реестр инвалидов, который будет консолидировать самую разнообразную информацию об инвалиде.

Сразу отвечу на вопрос, зачем он нужен. Государства, подписавшие Конвенцию о правах инвалидов, обязаны наладить сквозной статистический учет инвалидов, чтобы фиксировать их потребности, демографический состав и вырабатывать взвешенные, правильные управленческие решения. Но мы пошли чуть дальше.

В федеральном реестре будет создан личный кабинет каждого инвалида, в котором он сможет в любое время посмотреть, какие меры поддержки для него предусмотрены, что было сделано, кто отвечает за их выполнение. Человек сможет сравнить размещенную в реестре информацию с фактически выполненными мероприятиями и, если его что-то не устраивает, подать жалобу.

Помимо прочего, в реестре будет отражена информация, касающаяся профессионального образования. Мы хотим видеть, сколько у нас ребят с инвалидностью выходит ежегодно на рынок труда. Это позволит заранее сориентировать и службы занятости и работодателей, какие рабочие места можно им предложить.

К сожалению, у нас есть печальная статистика: половина детей-инвалидов, которые поступают в профессиональные образовательные организации, по какой-то причине бросают учебу. Нам предстоит разобраться, почему они сошли с дистанции раньше срока.

Реестр должен заработать с 1 января, но не весь, а только его часть, так как еще не все дела в учреждениях МСЭ переведены в электронный вид. Я уже говорил, что в единой системе все учреждения МСЭ работают только последние три года, и те бумажные дела, которые хранятся в архивах, нужно оцифровать.

Полностью к январю будут оцифрованы дела в отношении детей-инвалидов. В следующем году, на втором этапе, мы обработаем и подгрузим в реестр все остальные.

Помещения, в которых располагаются бюро МСЭ, далеко не всегда доступны для инвалидов. Что делается в связи с этим?

– Сеть МСЭ очень разветвленная, это около 2600 филиалов по всей стране. Мы стараемся, чтобы главные бюро размещались в своих собственных помещениях. Для таких учреждений ежегодно предусматриваются средства для проведения ремонта и дооборудования.

Но бюро МСЭ часто располагаются в арендованных помещениях или в зданиях лечебных организаций, например, поликлиник. Поэтому, когда в них отсутствуют условия доступности, мы за счет средств федерального бюджета дооборудовать их под особые потребности инвалидов не можем. На наш взгляд, существенное подспорье в решении этих вопросов может оказать общественный совет путем договоренностей с органами власти на местах.

При этом важно, чтобы местные власти понимали: не только помещение должно быть доступно, но и прилегающая к нему территория, будь то остановка общественного транспорта, тротуары, места стоянок.

Конечно, проводятся выездные освидетельствования, особенно в труднодоступных районах, в горной местности. Иногда экспертам приходится ездить за много сотен километров. Для этого бюро МСЭ обеспечиваются автотранспортом. Эту работу никому не видно, но она делается.

Ранее поднимался вопрос о передаче МСЭ Минздраву. Как вы прокомментируете эту инициативу?

– Решать не нам. Минтруд России наделен своими полномочиями актом правительства. Но с моей профессиональной точки зрения, это будет не совсем верный ход. Вопросы медико-социальной экспертизы в основном находятся в плоскости оказания социальной поддержки человеку в трудной жизненной ситуации. Кроме того, учреждения МСЭ являются федеральными учреждениями, а больницы в основном региональные. Готовы ли регионы взять на себя такие полномочия? Это будет для них дополнительной нагрузкой – и финансовой, и организационной. 

29.08.2016 / Новости учреждения
По ссылке Вы можете скачать все виды льготы для инвалидов, действующих на территории Российской Федерации в 2016 г. 
24.08.2016 / Новости учреждения

Постановлением Правительства России №772 от 10 августа 2016 года утверждены изменения в правила признания лица инвалидом, предложенные Минтрудом России.

«Изменения предусматривают упрощение для инвалида процедуры внесения изменений в индивидуальную программу реабилитации и абилитации», – сообщил Министр труда и социальной защиты России Максим Топилин.

«В случаях, когда у инвалида или ребенка-инвалида изменились персональные, антропометрические данные и (или) необходимо уточнить характеристики рекомендованных реабилитационных или абилитационных мероприятий, ему не нужно брать направление и проходить всех специалистов в медицинской организации, как это установлено для проведения освидетельствования, – сообщил Министр. –  Достаточно будет обратиться с заявлением  в бюро медико-социальной экспертизы».

По его словам, при наличии технических ошибок (описки, опечатки, грамматической или арифметической ошибки) в индивидуальной программе реабилитации и абилитации также не потребуется проведение повторного освидетельствования. 

23.08.2016 / Новости учреждения

В интервью агентству «ТАСС» заместитель министра труда и социальной защиты России Григорий Лекарев рассказал о том, как реализуется государственная программа «Доступная среда» на 2011−2020 годы, как оценивают ее эффективность сами инвалиды, какие изменения предлагается внести в российское законодательство в отношении людей с инвалидностью.

Программа «Доступная среда» реализуется с 2011 года. Как на данный момент вы оцениваете ее эффективность?

Мы считаем, что в целом она свою задачу выполняет. Сейчас практически в каждом регионе есть собственная программа по доступной среде. Это очень хороший шаг вперед. Когда в 2010 году мы задумывали программу, выяснилось, что наработанные подходы и методики имеют считаные единицы. На тот момент только Татарстан и Тверь реализовывали собственные программы или подпрограммы. Остальные регионы либо работали фрагментарно, либо когда-то занимались этим направлением, но потом прекратили. Мы отобрали три региона — Татарстан, Тверскую и Саратовскую области, в которых отработали подходы к созданию доступной среды. После того как «пилоты» были реализованы, в 2013 году в программу вступило 12 регионов. Сегодня уже 81 регион участвует в реализации «Доступной среды».

В региональных программах применяется комплексный подход к формированию условий доступности. То есть затрагиваются все основные сферы жизни человека: социальная защита, транспорт, здравоохранение, связь, культура, спорт, образование. Всего для обустройства с учетом требований доступности было отобрано 38 тыс. объектов в этих сферах.

Работа «разнесена» и по ведомствам. Например, Минобрнауки занимается инклюзивным образованием, Минспорта — адаптивными школами по физической культуре и спорту, Минкомсвязи — услугами связи, и так далее.

Что это за приоритетные объекты? Как они отбирались?

Минтрудом была поставлена задача всем регионам выявить наиболее значимые для инвалидов объекты. Но сделать это нужно было не самим, а с привлечением общественных организаций инвалидов. В итоге был сформирован реестр объектов, в которые люди с инвалидностью чаще всего обращаются, — их 38 тысяч, как я уже сказал.


Конечно, не обошлось без дискуссий. Например, мы столкнулись с тем, что, к сожалению, некоторые регионы намеревались идеально приспособить и показывать какой-либо один объект, допустим, театр оперы и балета. Но инвалиды сказали, что театр их не так сильно беспокоит, куда важнее приспособить поликлинику, бассейн. Именно отобранные самими инвалидами объекты, включенные в реестр, сейчас и приспосабливаются. Общественные организации инвалидов участвуют и в приемке работ.

Откуда же тогда берутся эти пандусы, ведущие в стену?

Параллельно с нашей госпрограммой некоторые регионы в рамках обычного строительства или муниципальных проектов приспосабливают другие здания, и в этой работе не всегда участвуют люди с инвалидностью. Поэтому на выходе получаем истории про пандус, ведущий в дверь или в стену.

У нас есть сигналы, что такое бывает и в программе «Доступная среда», но при помощи общественных организаций это исправляется.



Еще одно направление работ — выявление «забытых» объектов. Благодаря Общероссийскому народному фронту мы выявляем объекты, которые были приспособлены в 2011−2013 годах, но сейчас не поддерживаются в нормальном состоянии. Информация об этом доводится до регионов, чтобы они устраняли такие оплошности.

Как сами люди с инвалидностью оценивают изменения в рамках программы?

В рамках программы «Доступная среда» мы анализировали отношение инвалидов в части того, как к ним относится общество и как для них создаются условия. Показатель явно имеет тенденцию к росту, хотя и не очень быстрому. Люди с инвалидностью стали выше оценивать общую атмосферу в обществе по отношению к ним и чаще пользоваться услугами, которые раньше были недоступны. Этот показатель сейчас уже более 42%, а раньше, в 2011 году, он был чуть больше 30%.

А кто оценивает актуальность предложений субъектов по адаптированию тех или иных объектов или инфраструктуры?

Мы работаем с общественными организациями инвалидов, которые имеют свои отделения в регионах. Они входят в координационный совет по реализации программы «Доступная среда».

Мы убеждены в том, что органы власти и исполнители не должны решать вопросы доступности в одиночку. Необходимо, чтобы в этом процессе участвовали и сами потребители. Когда регион защищает на координационном совете свою программу, мы всегда спрашиваем представителей общественных организаций инвалидов, сидящих рядом: «А ваше региональное отделение подтверждает, что действительно нужно делать так?». Порой общественники говорят, что их предложения не были учтены. Если предложения действительно ценные, но в документе они не учтены, мы отправляем программу на доработку. Такие механизмы обратной связи прописаны в программе.

Что принципиально важного выявила эта программа?

Программа «Доступная среда» выявила болевые точки и восполнила пробелы в вопросах обеспечения прав инвалидов. На основе опыта реализации программы мы смогли подготовить 419-й федеральный закон. Это главный результат. Он установил конкретные правовые механизмы для поэтапного создания безбарьерной среды.

Сейчас в 36 федеральных ведомствах приняты порядки обеспечения доступности объектов, услуг и оказания помощи инвалидам. Если говорить о региональном уровне, то в каждом регионе действует «дорожная карта» пошаговых действий в отношении доступности среды.

Внесены изменения и в регламенты предоставления госуслуг населению. Приведу пример, как это должно работать на практике. Теперь, когда инвалид-колясочник хочет, к примеру, посетить отделение банка, оплатить коммунальные услуги, то ему должны оказать всю необходимую помощь, обеспечить комфортный заезд в здание, предусмотреть удобный пандус, специальную стойку.

Подчеркну, что задачей программы не было создать всеобщую доступность. В самом начале мы говорили, что все объекты и услуги невозможно приспособить ни за пять, ни за десять лет. Мы говорим о том, что к 2020 году с учетом финансирования из федерального бюджета, которое есть сейчас, и с учетом возможностей регионов будет приспособлено 68% приоритетных объектов. Это длительный процесс. Страны, где уровень доступности сегодня выше, начали эту работу с 50-х годов. Мы же в самом начале пути.


Другой важный аспект: госпрограмма дала понять, что новые объекты, которые возводятся, обязательно должны быть доступны.

Это действительно работает?

Соответствующие нормативные акты разработал Минстрой. Мы надеемся, что ни один проект в стране, который подлежит экспертизе, не будет выпускаться в формате, недоступном для человека с инвалидностью. Уже действуют соответствующие нормы технического регламента для безопасности зданий и сооружений.

Сейчас появляются новые торговые центры, кинотеатры, станции метро, которые предусматривают определенный уровень доступности. Часто, к сожалению, мы сталкиваемся с тем, что есть административные и организационные барьеры для осуществления задуманного. Так, например, дверь, спроектированная для инвалидов-колясочников, бывает заперта на ключ. Программа помогла выявить подобные вещи и предложила такой инструмент решения, как инструктаж сотрудников, то есть алгоритм — как следует помогать инвалидам с различными ограничениями здоровья. Работодатель теперь обязан организовать такое обучение.

А если говорить о бюджете программы, то планируется ли дальнейшее секвестирование?

Сразу скажу, что программа амбициозна по своим задачам. В начале ее реализации регионам было сложно прорабатывать должным образом свои программы. Сейчас, когда технологии уже отработаны и каждый знает свою роль, регионы охотно в ней участвуют на условиях софинансирования из федерального бюджета. В 2016−2018 годах мы планируем это софинансирование продолжить.

С учетом бюджетных возможностей в этом году такой расклад: 1 млрд рублей выделен Минтруду на поддержку региональных программ «Доступная среда», 1,2 млрд рублей — Минобрнауки на инклюзивные школы, около 200 млн рублей — Минспорту на поддержку спортивных учреждений для инвалидов.

К вопросу дальнейшего финансирования лучше вернуться в ноябре. Сейчас бюджет на следующие годы еще в проекте.

Какую роль в создании доступной среды играет бизнес?

У нас есть два подхода. Первый связан с государственными услугами, которые предоставляются на основе административных регламентов. В них внесены изменения в части оказания услуг инвалидам в доступном для них формате.

Второй момент — бизнес. По коммерческим услугам нет административных регламентов, но, как я говорил, принят закон № 419, который ввел обязательность обеспечения доступности услуг для инвалидов как в государственных, так и частных организациях. Министр недавно провел совещание по таким вопросам с представителями крупнейших коммерческих организаций, таких как «Аэрофлот», РЖД, Сбербанк, ВТБ и другими. Мы обсудили, как внутри компании определить, что такое доступность объекта или услуги, которую они оказывают, как прописать действия сотрудников, когда к ним обращается инвалид. Ведь начинать надо с нормативной базы: внутренних регламентов, приказов, порядков.

Мы видим, что некоторые крупные компании продвинулись в этом вопросе. У многих есть подготовленная нормативная база, корпоративные «дорожные карты» по доступности и другие стратегические документы. Такую работу должны провести все компании без исключения. Это буква закона.

При этом бизнесу в России не очень выгодно быть социально ответственным.

Корпоративная социальная ответственность — признак цивилизованного ведения бизнеса. Если мы посмотрим на крупные глобальные компании, которые работают в рыночных условиях, мы увидим, что такие программы у них есть. Отсутствие же социальной ответственности вызывает вопросы у других участников рынка.

Кроме того, в российском законодательстве сказано, что наше государство — социальное. И задачи доступной среды не должны решаться только госорганами. Предоставление услуг инвалидам в удобной для них форме должно быть нормальной практикой всех организаций, правилом хорошего тона. И это не требует сверхрасходов. Мы говорим о том, что бизнесу необходимо принимать удобные для них стратегии. Это, во-первых, сулит им определенные выгоды — расширяется круг клиентов, а во-вторых, с ними будут считаться их партнеры по бизнесу.


Надеюсь, у нас это тоже появится массово.

Появляется. Мы видим, что такие процессы идут и в среднем, и в малом бизнесе. Есть аптеки, музеи, производственные предприятия, которые принимают такие решения.

Давайте об установлении инвалидности поговорим. Довольно часто на различных мероприятиях мы слышим от родителей детей с инвалидностью жалобы на то, что очень много инстанций необходимо посетить для того, чтобы установить ребенку инвалидность. В некоторых случаях понятно уже сразу после рождения детей, что документы на инвалидность оформлять нужно. А семье с таким ребенком и без того непросто, особенно когда речь идет о паллиативных детях. Планирует ли Минтруд упростить эту схему?

Мы работаем над упрощением процедуры формирования индивидуальной программы реабилитации и абилитации (ИПРА). Что касается установления первичной инвалидности, то нам все равно необходимо видеть, насколько выражено нарушение состояния здоровья, и оно должно подтверждаться результатами обследования медицинских организаций. В медико-социальной экспертизе работают врачи-эксперты. Они не лечат ребенка, не наблюдают его с первых дней жизни. Поэтому они опираются на данные медорганизаций. Да, процедура выглядит громоздкой, потому что она связана с обследованиями, которые могут быть растянуты по времени. Конечно, ее нужно упрощать, и мы над этим работаем вместе с Минздравом России.


По детям с тяжелыми заболеваниями у нас существует практика выезда педиатрических бюро в стационар, на дом если есть такой запрос от родителей.

Даже в перинатальном центре?

Да, конечно. Это могут быть и совсем маленькие дети, и дети с онкологией. К сожалению, в силу технических возможностей может получаться не всегда, но в этой части мы стараемся жестко стоять на своем. С крупными медцентрами в Москве и регионах мы на связи, стараемся всегда выезжать.

Конечно, когда ребенок подрастает и нет остроты ситуации, но диагноз очевиден, здесь вступает в силу формальная сторона: бюро медико-социальной экспертизы обязательно должны видеть документы, историю заболевания.

А изменения в ИПРА?

Что касается изменения ИПРА в течение жизни ребенка, то сейчас мы работаем над тем, чтобы была возможность вносить изменения в программу без повторного освидетельствования. Например, если состояние здоровья не изменилось, а изменились антропометрические данные или нужно поправить какой-то параметр в ТСР. Мы подготовили соответствующий проект акта.

Здесь, конечно, есть нюансы. Допустим, если состояние здоровья человека серьезно изменилось и поэтому необходимо пересмотреть ИПРА, в этой ситуации необходимо медицинское обследование. Надеемся, что направление формы № 088/У из медицинских организаций в электронном виде в МСЭ упростит процедуру и сократит сроки. Мы сейчас прорабатываем этот вопрос с Минздравом.


Как еще электронный документооборот упростит жизнь получателю социальной услуги?

Пока мы, к сожалению, в основном работаем с бумагой. Это нас не устраивает по многим причинам: бумагу можно подделать, исказить, неправильно или неполностью заполнить. А если она заполнена неграмотно, то ее нужно переписывать, и для человека это означает повторное обращение в медучреждение. Мы хотим сделать следующим образом. Врач не сможет отправить документы в электронной форме до тех пор, пока они все не будут заполнены правильно. Более того, в этом случае есть уверенность, что электронный документ выпущен проверенным медучреждением (к сожалению, бывают случаи подделки документов для получения инвалидности). Получив такую форму, учреждение МСЭ может четко сказать, в какое время к ним лучше прийти. Это тоже снимет напряжение — не нужно стоять в очереди.

А реестр какую роль играет в этой системе?

Федеральный реестр инвалидов будет рассылать сведения из бюро МСЭ в те учреждения, которые назначены исполнителями в ИПРА. Сейчас госуслуги оказываются в заявительном порядке, поэтому, например, служба занятости ждет, когда человек с инвалидностью придет к ней сам. Этот подход планируется модернизировать. Во-первых, мы хотим брать согласие человека с инвалидностью в бюро МСЭ на то, чтобы служба занятости к нему обращалась сама. У инвалида есть масса барьеров к тому, чтобы обратиться в службу занятости. А если человек не против, чтобы к нему обращались, тогда служба занятости может обратиться с информированием о возможностях на рынке труда, с приглашением прийти на встречу, встать на учет, подобрать профессию, предложить возможности для переобучения. Вот такой более адресный, индивидуализированный подход, основанный на электронном взаимодействии через федеральный реестр инвалидов, позволяет нам говорить об упрощении доступа к госуслуге со стороны человека с инвалидностью.


Это сейчас только идея?

Это идея, которая, мы надеемся, станет законом. Далее мы предложим более развернутую систему содействия в трудоустройстве, например, сопровождаемое трудоустройство.

Когда и в каком объеме планируется внедрение этой информационной системы в жизнь?

Уже сейчас учреждения МСЭ обязаны отправить выписку из ИПР по всем учреждениям-исполнителям. Далее сами учреждения должны направить обратно в МСЭ информацию о том, как они выполнили все, что предписано человеку с инвалидностью в программе реабилитации. А с 1 января 2017 года мы запускаем реестр инвалидов. В нем прописаны роли каждого ведомства и четко определены сведения, которые будут подгружаться в реестр о каждом инвалиде. Если, например, ребенок с инвалидностью получает образование и по какой-то причине прекратил его получать, реестр даст возможность это увидеть. Мы должны проанализировать, что с ним произошло, по какой причине и предпринять соответствующие меры реагирования.

По нашей статистике сейчас около половины ребят с инвалидностью прекращают обучение. С вводом системы мы сможем понять, по какой причине это произошло — не созданы условия у образовательного учреждения, или это недоработка на уровне профессиональной ориентации, или учебная программа слишком тяжелая и ее необходимо адаптировать с учетом ограничений здоровья инвалида.


Дальше часть ребят все-таки успешно заканчивает обучение, и мы здесь должны подготовить рынок труда к тому, чтобы он их принял. Необходимо понимать, с какими специальностями и с какими ограничениями здоровья ребята выйдут на рынок труда. Службы занятости должны быть во всеоружии: если выпускнику не удается самостоятельно решить вопрос занятости в кратчайшие сроки, целесообразно помочь ему, пока он не утратил знания и мотивацию. Мы должны понять в чем именно проблема: нужно дополнительное образование, помощь в составлении резюме, взаимодействие с работодателем и тому подобное.

Вы сейчас фактически говорите о сопровождаемом трудоустройстве.

Именно. Мы сейчас готовим законопроект о сопровождении при решении вопросов занятости. Рассчитываем, что он может быть принят Госдумой в осеннюю сессию.

Еще один очень важный аспект: одно дело, когда мы собрали информацию с организаций, которые должны обеспечивать человека с инвалидностью чем-либо, и другое дело — возможность контроля со стороны заинтересованного лица. Поэтому федеральный реестр инвалидов включает в себя доступ в «личный кабинет». Сведения из «личного кабинета» будут доступны только самим пользователям — гражданам с инвалидностью.

То есть сейчас проблема правонарушений в отношении людей с инвалидностью решается, и никаких специальных институтов, как, например, уполномоченный по правам инвалидов, не нужно?

Нет нигде предписания, ни в международных документах, ни в соглашениях, что нужно обязательно иметь уполномоченного именно по правам инвалидов. Нужно иметь институт, который бы следил за соблюдением прав — такие институты у нас есть. Нарушение прав и дискриминация, неважно по какому признаку — предметы заботы уполномоченного по правам человека. У нас есть советы по делам инвалидов, например, при Президенте России. Есть работа уполномоченного по правам ребенка в РФ, он темой инвалидности также занимается. Еще один институт создавать — тогда необходимо понимать, как разграничатся полномочия. Мы не можем высказываться за или против — если такое решение будет принято, мы будем работать в той системе, которая будет. При этом нам кажется, что лучше совершенствовать те правозащитные инструменты, которые страна уже имеет. Если кто-то считает, что нарушаются права человека с инвалидностью только потому, что нет какого-то надсмотрщика за правами, мне кажется, это ошибочно. В странах с более высоким уровнем доступности все равно возникают те или иные случаи дискриминации. Мы в России должны опираться на уже созданные и функционирующие институты, которые защищают права людей.


Как сейчас разрешаются случаи правонарушения в отношении людей с инвалидностью?

Был случай, когда не пустили инвалида по зрению без сопровождения в самолет. Все возмущались, потому что его ограничили в правах на передвижение. Это действительно так. Результат таков: суд обязал авиакомпанию изменить внутренние правила, и она их изменила. Да, не сразу, да, не мгновенно, но изменения происходят. После этого случая правила других авиакомпаний стали меняться.


Еще один мощный инструмент, который у нас есть — общественное мнение. Все мы помним истории, когда человека с инвалидностью не пустили на аттракционы, когда девушку с инвалидностью попытались выгнать из кафе или, когда дельфинарий не пустил группу детей с аутизмом в обычный день, предложив санитарный. Во всех случаях поднималось общественное негодование. В истории с девушкой в кафе сработали даже не судебные органы, а надзорные, отреагировав на информацию из СМИ. История с детьми с аутизмом срезонировала в прессе так, что очень быстро последовали кадровые решения со стороны администрации дельфинария. Поэтому вопрос не в уполномоченном по правам инвалидов. Это вопрос готовности всех нас помочь инвалидам быть равноправными членами общества.

17.08.2016 / Новости учреждения

С 9 августа вступил в силу приказ Минтруда России о внесении изменений в классификации и критерии, используемые при осуществлении медико-социальной экспертизы детей.

«Изменения подготовлены с учетом результатов мониторинга решений учреждений медико-социальной экспертизы об установлении инвалидности детям в 2015 году», – заявил Министр труда и социальной защиты России Максим Топилин.

«Изменения предусматривают, что оценка степени выраженности стойких нарушений функций организма, обусловленных заболеванием фенилкетонурия, зависит  не только от формы, тяжести течения, но и от возраста ребенка,  – отметил глава Минтруда России. – Эксперты медико-социальной экспертизы будут обязаны принимать во внимание то, что до 14 лет ребенок, скорее всего,  не может самостоятельно контролировать заболевание и соблюдать диетотерапию».

«Минтруд России продолжит мониторинг применения новых классификаций и критериев, используемых в медико-социальной экспертизе, –  подчеркнул Министр Максим Топилин. – В случае необходимости будут и далее вноситься изменения». 

17.08.2016 / Новости клиники

«Сегодня работает чуть меньше одного миллиона инвалидов трудоспособного возраста или 24% от их численности, – сообщил заместитель министра труда и социальной защиты РФ Григорий Лекарев. – К 2020 году Министерство ставит задачу удвоить уровень их занятости.

«Выполнение этой амбициозной задачи станет возможным только благодаря слаженной работе государственных структур и работодателей»,  – подчеркнул заместитель министра. По его словам, министерство продвигает комплексный подход в решении этой сложной проблемы:

Во-первых, готовится законопроект, по сопровождению инвалидов при решении вопросов занятости;

Во-вторых, прорабатывается вопрос принципиального изменения механизма квотирования рабочих мест для инвалидов;

В-третьих, разрабатываются стимулы для работодателей, которые примут инвалидов сверх квоты.

Все эти меры будут эффективны в том случае, если региональные службы занятости не будут дожидаться, когда инвалид обратится за содействием в трудоустройстве. Специалисты служб занятости должны самостоятельно выйти к инвалиду с предложениями о работе.

Заместитель Министра Григорий Лекарев напомнил, что в начале августа Минтруд России довел до регионов показатели по трудоустройству инвалидов. «Они опубликованы на официальном сайте Министерства, чтобы с ними смогли ознакомиться все заинтересованные стороны», – заявил он.

Замминистра уточнил, что основой для работы региональных органов службы занятости станут данные учреждений медико-социальной экспертизы, которые, начиная с 2016 года в обязательном порядке направляются в службу занятости в рамках межведомственного взаимодействия.

«Причем работа должна учитывать как тяжесть инвалидности, так и вид ограничения жизнедеятельности. Инвалидность не должна становиться преградой для трудоустройства», – заявил Григорий Лекарев.

Он напомнил, что в действующем законодательстве существуют и другие меры поддержки занятости инвалидов. Например, общественным организациям инвалидов и их предприятиям ежегодно предоставляются поддержка в виде субсидии.

Все эти меры мы разрабатываем и реализуем в тесном взаимодействии с общественными организациями инвалидов.  

Минтруд готов к открытому диалогу и конструктивной критике для выработки более взвешенных и профессиональных решений. Вместе с тем ряд критических заявлений и вольных трактовок, появившихся в СМИ, со стороны некоторых региональных экспертов вводят в заблуждение общественность, поскольку искажают суть принятых решений и являются некомпетентными.


27.07.2016 / Новости клиники

18.07.2016 года руководитель – главный эксперт ФКУ «Главное бюро медико-социальной экспертизы по Астраханской области»   Минтруда России Ларина Надежда Николаевна и начальник организационно – методического отдела Свинскайте Вероника Владасо в студии телерадиокомпании «Лотос» ответили на актуальные вопросы по медико-социальной экспертизе, поступившие от граждан: с чего начать оформление инвалидности; кого могут признать инвалидом; в каких случаях определяется инвалидность бессрочно; как получить льготные лекарства после снятия инвалидности; когда еще раз можно обратиться в бюро, если инвалидность не была определена; как внести изменения в ИПРА.

         Н.Н. Ларина и В.В. Свинскайте дали разъяснения по вопросам прохождения медико-социальной экспертизы на дому; об обжаловании решений бюро и составов, в случае несогласия с заключением комиссии; о работе по приказу Министерства труда и социальной защиты Российской Федерации от 17.12.2015г. № 1024н «О классификациях и критериях при осуществлении медико- социальной экспертизы».

       Интервью транслировали 3 радиостанции: Маяк-Астрахань, FM -Астрахань, радиостанция РВ 33 на волне 4,44. 

20.07.2016 / Новости клиники
Итоговый отчет о мониторинге принятых в 2015 году решений ФГУ МСЭ об отказах в установлении инвалидности детям в возрасте до 18 лет доступен для скачивания по ссылке

Опросы

Откуда вы узнали о нашем сайте?